Глава 14

Глава 14

Ваша царственная супруга уже чувствует себя значительно лучше, — заливался соловьём придворный лекарь, расхваливая своё мастерство.

Но принц его почти не слушал, а вспоминал прошедшую битву, и пытался понять победил он или свёл сражение в ничью. С одной стороны удар конницы под предводительством Аэриоса смял противника на правом фланге и если бы не прижимистость достопочтенного мастера Патикининкаса, то мастеровые, почувствовавшие себя победителями перебили бы всех, кто им противостоял, а так – те, кто уцелел – сдались, и теперь ожидали выкупа. И это – хорошо, так как сдались они централизовано, и достопочтенный мастер Патикининкас уже намекнул Аэриосу, что часть выкупа перепадёт и принцу – разумеется, на борьбу с узурпатором.

На левом фланге получилось значительно хуже, многим удалось оторваться от преследовавшей их пехоты. Как гласит армейская мудрость: «Убегающие всегда бегут немножко быстрее, чем преследующие». Так что те кто успел добежать до коневодов… но в целом это была тоже победа. А вот «прихлопнуть» тех, кто всё же успел вскочить на коней…

В какой-то момент Аэриос потерял управление и его конница, вместо того чтобы преследовать противника – начала грабить его обоз…

«Построил противнику золотой мост», — раздражённо подумал принц. — «Впрочем, кто убит – тот убит, кто бежал — тот бежал – вряд ли они остановятся до самой Лаберты. И когда этот коновал наконец закончит», — уже начиная злиться, подумал Аэриос. — «Вроде супруга сказала что отобрала, как она там высказалась? Лучших – из худших, у вас вообще медицина примитивна, всё нужно менять…».

…к счастью рана не повлияла на состояние плода и мой опыт подсказывает, что у Вашей супруги, скорее всего, будет двойня, — наконец закончил медик.

Это известие огорошило принца как пыльным мешком. В голове словно защёлкали костяшки счёт, отмечая различные варианты. Но в одном уже принц Аэриос был уверен – наличие беременной супруги увеличивало его шансы на трон. Не на много, но… – династия, в глазах дворянства, не должна прерываться. Так, многие могли бы настаивать, чтобы Аэриос стал бы регентом при малолетнем племяннике – сыне ныне покойного старшего брата, а так…

***

Дорогая, я тебе уже в сотый раз повторяю, — произнёс принц Аэриос тоном, которым объясняют маленькой девочке, почему ей нужно, не важно что, но то, что она не хочет. — Ты не можешь отправится со мной в поход. Теперь ты носишь в себе наследника нашей династии. Твоя задача – обеспечит её преемственность и стабильность. И поэтому тебе крайне необходимо беречь себя…

Беречь себя? — иронично перебила его Дозабелда. — Ты забрал у меня арбалетчиков и пикинёров!..

Дорогая, стены Друна, как впрочем и его население – надёжны, — в свою очередь перебил свою благоверную принц. — Тебе ничего не угрожает…

А если я хочу выехать на прогулку за стены города, — жалобно-плаксиво вновь перебила своего супруга дочь защитника Белого Дома.

Зачем? — поднимая глаза к потолку шатра, в котором происходил этот разговор, спросил Аэриос.

Ну должна же я нести Слово Божие окрестным крестьянам?

Но зачем же сама, — несколько неуверенно попытался возразить принц, — ты можешь послать Агриппину…

А матушку Агриппину по-твоему не нужно охранять?! — взвилась Дозабелда, — её один раз уже пытались похитить!

Ладно, — нехотя согласился принц, вспомнив, что с беременными вообще то не рекомендуется спорить. — Я напишу в магистрат, чтобы тебе помогли набрать новую стражу.

Хорошо дорогой, — тоном пай девочки, согласилась Дозабелда, а позже, уже в спину Аэриосу, но так, чтобы он не услышал, матушка Ираида тихо добавила. — Ты даже не представляешь, что мне уже предложили гномы, мне от тебя дорогой только и нужно было формальное разрешение…

***

Пиво, мне и моим людям! — крикнул Райне, заходя в трактир.

Сержант гнал свой отряд до самой Лаберты. Лишь в городе, за крепкими стенами, он позволил себе передохнуть. Тем более, что никакого отряда уже не было. Примкнувшие к нему рыцари, вновь почувствовав себя в безопасности, тут же разбежались кто куда. Да и из гвардейцев, уже покойного, графа Лидека только двое остались со своим сержантом – остальные подались в наёмники – у графа не было семьи, так что эта ветвь рода Лидек прервалась.

Что будем делать сержант? — спросил тот латник, что был постарше, отхлебнув из своей кружки.

Сейчас допиваем пиво. Идём отдать письмо коменданту гарнизона. Затем находим трактир поприличнее, — тут Райне сделав несколько глотков из своей кружки, — во всяком случае с нормальным пивом, а не этой мочой и утром, если комендант даст нам свежих лошадей – двигаем в Келлелу.

А что нам в столице сержант? — уточнил более молодой латник, успевший ополовинить свою кружку.

Нужно отдать ещё пару писем – выполнить последний долг перед графом, — ответил Райне, и залпом допив пиво, уточнил. — Но чувствую, что нужно или менять сторону, либо валить из страны – у принца Аэриоса явно больше шансов сесть на трон, чем у его оппонента…

***

Спасибо сержант, — произнёс седовласый комендант Лаберты, протягивая Райне подписанный приказ. — На конюшне всем вам выдадут свежих лошадей, желаю удачи.

Дождавшись пока бывший сержант личной гвардии графа Лидека покинет его кабинет, Велиава налил себе вина и, взяв кубок, подошёл к окну. За окном шумела Лаберта, охваченная религиозным экстазом.

«Если принц Аэриос двинется на Лаберту сейчас – город ему не взять», — думал комендант Лаберты, прихлебывая из кубка. — «Даже если бы я захотел, сейчас я город сдать не могу – свои же порвут. Если же принц не пойдёт на восток, а двинется на север, то он либо вообще сюда не придёт, либо появиться уже контролируя столицу. И тогда, сдавай не сдавай город, доказать преданность старой династии не удастся. А если принца разобьют на севере – то бездействие не будет иметь оправдания перед новой династии».

Комендант Лаберты допил вино, налил себе снова, сел в кресло, сделал пару глотков и, принялся размышлять снова.

«Фанатизм – это конечно хорошо, для боевого духа, но фанатизм фанатизму – рознь. Этим гномьим лукам», — так называл Велиава арбалеты, — «без разницы есть боевой дух или нет. Да и радостно скакать вокруг жертвенника, пока режут жертвы – это одно, а идти в бой – немного другое. В Лаберте никогда не было сильного гарнизона», — продолжал думать комендант, — «моя личная сотня латников, да сотни три стражников, которые подчиняются магистрату, а не мне – вот и всё. Были ещё две сотни конных рейнджеров, и около тысячи наёмников – охрана караванов, но первые разбежались при смене династии, а вторые – не надёжны. Значит, идти на принца самому – гиблое дело».

Комендант Лаберты вновь отпил из кубка и продолжил размышлять:

«Хорошо бы принц Аэриос заявился под стены сейчас – вот тогда бы всё сыграло бы против него. Но принц, увы, не дурак, так что скорее всего пойдёт на север, хотя, вроде он перешёл в новую веру, которая строго осуждает человеческие жертвы, и если его спровоцировать…».

***

…но жертвоприношение младенцев! — возмущённо воскликнул принц.

Муж мой, — спокойным голосом, как психиатр разговаривает с пациентом, произнесла Дозабелда, — всех жрецов, которые замешены в этом, мы накажем. Но для этого ты должен стать королём. Если всё твоё войско поляжет под стенами этой сумасшедшей Лаберты, то королём ты не станешь, и не сможешь никого наказать. Да и младенцев – всё равно не спасёшь.

И что ты предлагаешь?! — всё ещё кипя негодованием, спросил Аэриос .

Иди на север, там много дворян из новых родов которые не участвовали в заговоре, и не слишком любят старую аристократию – они поддержат тебя.

Хорошо, — мысленно досчитав до пятидесяти, ответил принц, — но ты со мной в поход не пойдёшь и, как договорились, останешься в Друнне.

Как скажешь, мой возлюбленный супруг, — покладистым голосом в который раз согласилась Дозабелда, и мысленно добавила. — «Да когда же ты наконец уберешься на север и не будешь мне мешать создавать армию, вместо твоего недоразумения и моего эрзаца – храмовой стражи».

***

Факелы, отражающиеся в зеркалах, создавали у проходивших через Галерею Света придворных впечатление, что в королевском замке пожар. Но придворные были людьми бывалыми, и этим их было не напугать, так что, идя на встречу со своим королём, они неспешно продолжали свой спор:

Потеря Лаберты грозит королевству финансовым разорением, — Бирза, назначенный новым королём казначеем, несмотря на свой подчеркнуто спокойный тон часто вздрагивал и руки его заметно тряслись.

Уверяю Вас, дорогой казначей, что мятежник не пойдёт на Лаберту, — Квайлас, капитан королевской гвардии, новой династии, также был на взводе, хотя внешне это ничем не проявлялось – он единственный из всех придворных понимал, что принц Аэриос из статуса мятежника, перешёл в статус претендента, и на Кират надвигается неизбежная гражданская война.

Я также уверен, что мятежник отправится на север, — Гудрус, советник Его Величества Нисистакса сказал это небрежно, словно разговаривая о малозначительном событии, но вот лицо сдержать не смог и всем стало ясно, что он также боится.

А я настаиваю, что гарнизон Лаберты должен быть усилен, — возразил казначей, — город не должен пасть ни при каких обстоятельствах!

Скорее нужно послать сильный отряд на север, — возразил королевский советник, — нужно призвать к порядку местное недоразумение, называемое новыми дворянскими родами, да и быдло необходимо прищучить.

Скорее нужно собрать все силы, и пока мятежник будет на севере – отбить Друнн, — предложил капитан.

Пока мы будем осаждать Друнн – мятежник соберёт войско на севере и явится к столице, — возразил Гудрус.

В этот момент гвардейцы, стоящие на часах перед тронным залом, раскрыли двери, и трое придворных замолчав вошли в него.

***

Мужчина лет сорока, жрец богини Аманиты, по имени Ленватикес, быстро шёл, можно сказать почти бежал, по тропинке священной рощи, расположенной вместо цитадели в центре города Татва. Город Татва был необычен для Кирата, в отличие от остальных городов королевства, Татва носила звание мятежной столицы. Две сотни лет назад, именно отсюда шли войска восставших на последнюю, как тогда казалось битву с королём. И именно сюда вернулось войско победившее, хоть так и не вступив в решающую битву, ибо заключение договора между восставшими и королевской династией было именно победой восставших – они сумели добиться основных своих целей…

С тех пор население севера королевства Кират вообще, и города Татвы в частности, славилось своим свободолюбием. В отличие от быстро вспыхивающего впрочем, как и остывающего юга, север был подобен не огню, а воде – он медленно «раскачивался» но, устремившись к цели, сметал всё на своём пути, как селевой поток с гор сносит всё на своём пути…

Почти в центре священной рощи Татвы, под тенью дерева, на небольшой лавочке сидел молодой человек, лет двадцати – жрец Варавыкаса. Его поведение больше подходило бы старику, чем ещё молодому мужчине – он сидел и наслаждался тишиной прерываемой только шелестом листвы.

Срочное сообщение с юга, из Друнна! — слегка запыхавшись, проговорил более старший по возрасту жрец.

Так значит дорогой сакердотэ Аманиты на юге снова не спокойно? — лениво, с явной неохотой выходя из своей «медитации», спросил молодой жрец.

Да, очень не спокойно сакердотэ Варавыкаса… — и замолчал, чтобы восстановить дыхание после своей почти пробежки, более старый жрец.

И что же там произошло, на сей раз? — скептически заметил молодой, таким тоном, каким старики обращаются к маленьким деткам, которые хотят поведать им свою «страшную тайну», не подозревая, что почти всё в мире повторяется…

Многое, — наконец отдышавшись, начал старый по возрасту жрец. — Во-первых, принц Аэриос решил отвоевать трон своего отца и собирает войско.

Неудивительно, — тоном подразумевающим: «ну хоть бы кто-нибудь сказал что-то новое» произнёс молодой, — я был бы очень удивлен, если бы он этого не сделал.

А во-вторых, он предался Ягвану! — с пылом, более подходящей молодости, нежели зрелости, произнёс старший по возрасту жрец.

Разве Ягван не побеждён? — скептически спросил молодой.

Ну, — слегка неуверенно начал более старый, — похоже, он вернулся.

Доказательства есть? — саркастично уточнил молодой.

Супруга Аэриоса, называет себя верховной жрицей творца вселенной, во время свадебной церемонии будущая жена принца плюнула на алтарь Лайры, убила жрецов усмотревших в её окружении достойную жертву, приказала сжечь храм всех богов, — и то ли набравшись раздражения, то ли храбрости, уточнил, — достаточно?

Так, а теперь по пунктам, — тоном, в котором не было ни единой эмоции, произнёс молодой, и приказал, — только факты, без домыслов и слухов!

Одна часть Вадоваса внимательно слушала и анализировала рассказ Ленватикеса, но где-то фоном у Вадоваса проходили воспоминания, как он ввязался во всё это.

Когда победившие восставшие вернулись в Татву, то лидеры восстания прекрасно понимали, что старые дворянские рода, которые потеряли значительный кусок своей власти, могут, да и захотят его вернуть. Нет, на тот момент северяне не беспокоились, что старые рода, зализав раны, попробуют силой вернуть то, что было до восстания, но…

«Ох уж это но, всегда оно есть», — подумал Вадовас.

Дворянские интриги у старых родов могут тянуться даже не десятилетия, а значительно дольше. То поколение, которое победило – было в безопасности, их дети – возможно, а вот внуки…

И тогда главари победившего восстания создали то, что можно было бы назвать тайным орденом, у которого было две цели: следить за соблюдением договора со стороны королевской династии и организовать общество так, чтобы оно было готово дать отпор любой силе, которая попытается пересмотреть договор.

Один из лидеров восстания, самый влиятельный, но при этом не самый заметный «ушёл в тень». Он и его потомки стали главами ордена, назовём эту подпольную организацию так, которая тайно следила за сохранением статуса кво.

Орден хоть и не обладал известностью, но был достаточно могущественен, чтобы влиять на жизнь Кирата. Трижды, за последние двести лет орден вмешивался, сохраняя статус кво. Несчастный случай на охоте, дуэль и яд. Причём каждый раз орден действовал чужими руками, и исполнители даже не догадывались, на кого они на самом деле работают.

«А вот на этот раз не получилось», — иронично подумал Вадовас. — «Слишком мы привыкли к собственному тайному всеведенью и могуществу. Никто из королевской династии на этот раз не участвовал в заговоре. А из нас никто даже и предположить не мог, что старые роды решат нарушить договор, снеся заодно и старую династию…».

У ордена оставался второй вариант – вновь поднять на восстание север. Тем более что север был готов, но…

«И снова но…», — мысленно усмехнулся Вадовас.

Если кто-нибудь думает, что народ в любом государстве монолитен, то он наивен. Вообще почти никогда нет такого монолитного понятия как народ, как впрочем, нет и монолитной элиты. Кират не был исключением из правила и его можно было мысленно разделить на несколько провинций, в которых «общественное мнение» было достаточно различным. И если на севере, в том числе в Татве, объявление Вадоваса королём прошло бы без заметных эксцессов, то в других частях Кирата – нет. Таким образом, стань Вадовас королём – Кират развалился бы на несколько частей, война между которыми была бы неизбежна и продолжительна. Нет, будь на материке Кират единственным государством, то на это можно было бы пойти – всё же орден не зря вёл свою деятельность, но…

«Рагнетия и Мортаг не будут за этим спокойно наблюдать, если гражданская война затянется более чем на пол года», — продолжал размышлять Вадовас, — «они обязательно вмешаются с целью урвать свой кусок у ослабевшего соседа, а войну сразу против северного и южного соседа нам не потянуть».

Так, а вот этот момент поподробнее, — перебил Ленватикеса Вадовас, когда тот рассказывал про то, что «верховная жрица Ягвана» получила оружие и доспехи, для своей армии, от эльфов и гномов.

«А хочу ли я быть королём Кирата?» — неожиданно, даже для самого себя, подумал Вадовас.

Будучи прямым потомком одного из лидеров восстания, который стал во главе ордена, Вадовас вовсе не собирался становиться его главой. Вот между его дядей и старшим братом шла тайная, но от этого не менее яростная грызня за то, кто станет следующим главой, но…

«Иногда мы не властны над своей судьбой и случай решает более, чем самый тщательный расчёт», — подумал Вадовас. — «Но кто бы мог подумать, что традиционное внутрисемейное празднованье, на которое я не попал из-за того, что простудился окончится тем, что в результате селевого потока я останусь вообще один из всего своего семейства на этом свете».

Став во главе ордена, Вадовас несколько раз, разумеется, не лично, а через доверенных лиц, проверял, был ли тот случай в горах «несчастным случаем» или он действительно им был. И как это не странно каждый раз расследование приходило к однозначному выводу – если исключить прямое вмешательство богов – то случившееся не дело рук разумных…

Вынужденно став во главе ордена, Вадовас получил гигантскую, хоть и тайную, власть. Хотя его лично власть не привлекала – он с большим бы удовольствием разгадывал бы тайны мироздания. И если, находясь во главе ордена, у него ещё было на это время, то став королём…

Благодарю Ленватикес, — чуть кивнув, произнёс Вадовас, когда жрец [1] наконец закончил свой рассказ, и подумал. — «Конечно всё это нужно будет перепроверить силами ордена, но судя по всему из принца Аэриоса получится неплохой король, а мне, в этом случае, не придётся отказываться от познаний тайн мироздания…».

***

Факелы, по-прежнему отражающиеся в зеркалах, и продолжали создавать у проходивших через Галерею Света придворных впечатление, что в королевском замке пожар. Трое придворных вышли из тронного зала и двери за ними с грохотом захлопнулись.

И всё же наш король гений, — с воодушевлением проговорил капитан королевской гвардии.

Воистину мудрость Его Величества не знает границ, — согласился казначей.

И как мы сами не догадались, — поддержал королевский советник, — зачем куда-то идти, если мятежники всё равно придут к нам?

А они вынуждены будут прийти, — согласился Квайлас, — покинув север, где каждый второй мятежник, не считая каждого первого.

И тогда всё решит белое оружие, — утвердительно сказал Гудрус, — а у нас – старых родов – гораздо больше конницы.

Да и на обоз, который пришлось бы посылать с войском, тратится не надо, — радостно сказал Бирза, — сколько мы наёмников на эти деньги навербуем!

***

Едва поднявшееся над горизонтом светило ещё не успело озарить своим светом большую часть комнат дворца. Однако, в покоях под крытой медью остроконечной крыши восточной башни было уже достаточно светло.

Постель была аккуратно застелена ярко красным шёлковым покрывалом.

«Пожалуй старик ещё не ложился», — подумал Аэриос глядя в покрасневшие от горя и усталости серые глаза.

Седые, слегка вьющиеся волосы, ниспадали до плеч. Суровое, с отпечатком прожитых лет лицо было спокойно, однако опыт принца подсказывал ему, что собеседник сильно волнуется.

Ваше высочество, — в строгом соответствии с этикетом, поприветствовал Аэриоса Теисеяс.

Ваша честь, — вроде бы небрежно кивнул в ответ принц, однако сумел вложить в это движение своё уважение собеседнику.

Вы решили, Ваше высочество, когда отправляетесь в поход?

Да решил – выступаем сегодня, но на север, а не на восток, — слегка смущённо, ответил Аэриос.

Но почему?! — возопил Теисеяс, но затем спустя мгновенье, беглый королевский судья Лаберты, уже взял себя в руки спокойным тоном добавил, — Ваше высочество.

Моя цель – вернуть трон отца, — невольно сбиваясь на патетический тон, начал принц. — К сожалению, осада Лаберты – не поможет мне в достижении этой цели. Моё войско застрянет под стенами до зимы и в конце-концов будет разбито… — тут Аэриос запнулся, а затем уже несколько смущённым тоном, закончил. — Лаберта сейчас – это тот орешек, который мне не по зубам. К тому же, если выбирать между Лабертой и Киратом, то выбор очевиден.

Понимаю, Ваше высочество, — ответил принцу его собеседник. — Мне тоже часто приходилось принимать решения, которые мне очень не нравились, но при этом были правильные. Я могу сопровождать Вас в походе?

Можете, — ответил Аэриос, — но я бы советовал Вам присоединиться к свите моей супруги, — и увидев, что Теисеяс не понял, пояснил. — Пока я буду собирать на севере своих сторонников, а затем штурмовать столицу, моя жена создаст здесь ещё одно войско и возьмет Лаберту раньше меня.

Вы доверите штурм Лаберты женщине? — неверяще спросил Теисеяс.

Не доверил бы, — тяжело вздохнув, ответил Аэриос, — но только она вообще меня не собирается спрашивать.

Но тогда с чего Вы решили, Ваше высочество, что она возьмёт город? — всё ещё находясь в некоторой прострации, спросил принца Теисеяс.

Я знаю свою жену, — улыбнувшись, ответил Аэриос.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

восемь + пять =