Остров Радости

Катер прыгал торопливо с волны на волну, удаляясь от порта. Джон сидел прислонившись спиной к борту и оценивал мысленно всю свою жизнь. Впереди его ждал Остров Радости. Джонни прожил пусть и короткую, но вполне счастливую жизнь. Ходил в детский сад, учился в школе. На уроках лояльности, сидя в сладковатом дыму, распыляемом в классе для улучшения усвояемости материала, он часами слушал монотонный металлический голос Великого Гуру, и всё сказанное им было настолько естественно и понятно, что сейчас Джонни мог наизусть повторить любой постулат учения об идеальном порядке.

Мир, в котором он жил, был прост и понятен. Наверху, внутри большой орбитальной станции под названием Небесный Остров обитали успешные люди, а внизу на Земле – неуспешные. Неуспешные делились на управителей, охранителей, мыслителей и делателей. Джонни, будучи сыном учителя, считался мыслителем и был на сословной лестнице выше, чем делатель, но ниже, чем охранитель. Ещё выше на лестнице располагалось сословие управителей. Управители были первейшими слугами успешных людей, возглавляя все маломальские предприятия, и через них успешные люди сообщали неуспешному человечеству свою волю.

Вчера, когда старший управитель сектора указал на него на утреннем построении в школе, Джонни даже не понял, какая ему была оказана честь. Ведь его избрали жертвой для охоты успешных людей, и его смерть послужит для их удовольствия. Джонни, чувствуя всю важность момента, не особо глядел по сторонам, его распирало от гордости.

— Тебя как зовут? — услышал он голос напротив себя.

— Джонни.

Только сейчас он заметил девушку в чёрном комбинезоне с клеймом охранителей на правой щеке. Её руки, так же как у него, были прикованы к катеру цепью, что было странно, так как детей охранителей никогда не выбирали для жертв, и виной тому был какой-то древний обычай.

— Я Светлана, — представилась девушка.

Джонни было подумал, что она должна быть очень горда, раз её, несмотря на обычай, всё же избрали, но, взглянув повнимательнее, понял что это не так. Охранительница нервно кусала губы и мелко тряслась.

«Всё же женщина, что с неё взять?» — решил Джонни и охотно простил Светлане её малодушие.

«Светлана», — мысленно проговорил он незнакомое имя, вспоминая, как старик Ли, школьный уборщик, рассказывал на перемене, что всех охранителей изначально набрали из какого-то «Боевого народа» и у них по традиции имена не такие, как у нормальных людей. Больше Джон с девушкой не разговаривал и вообще старался на неё не смотреть. Лишь когда катер ткнулся носом в песок и их расковали, он заметил, как один из сопровождавших жертв охранителей что-то сунул ей в руку и она быстро спрятала это в рукав.

— Вам туда, — показал на центр острова один из охранителей перед тем как катер отчалил. — Доберётесь до леса — сумеете подольше пожить.

— Ну, пошли, что ли?

— Зачем? — Джон не мог понять, зачем оттягивать неизбежное, да к тому же создавать успешным людям лишние трудности.

— Захотел побыстрей умереть?

— Я не буду бегать от смерти.

— И не хочешь дороже продать свою жизнь?

— Умереть на благо успешных — великая честь!

Джон картинно выпятил грудь, раздуваясь от спеси.

— Боже! Ну почему ты послал мне этого дурака!?

— Бога нет! Это научно доказано.

— Идиот!

— Я тебя не держу. Можешь бегать, если тебе это нравится.

— Эти твари с каждым годом убивают всё больше и больше людей. Они с жиру бесятся и им, видишь ли, скучно.

— Как ты смеешь так о них говорить? Мы всего лишь пыль под ногами успешных и должны служить им в жизни, и в смерти.

— Да очнись ты, овца! — прокричала Светлана, влепив Джону пощёчину.

Щёку словно кипятком обожгло. Джон её осторожно потрогал и, нащупав косой рваный шрам, вспомнил, как ему было больно два года назад.

Тогда в середине недели их школу посетила успешная девушка, лишь на пару лет старше его самого. Осмотрев выстроенных по этому случаю на школьном дворе в неурочное время детей, она ткнула пальцем в него. Тут же несколько охранителей, схватив Джона, буквально внесли в кабинет школьного управителя и крепко держали, пока девушка вырезала у него на щеке маникюрными ножницами какой-то узор. После Джон очень гордился тем, что его щеки касались руки успешной, и всегда старался при разговоре поворачиваться к собеседнику той щекой, на которой оставили след ножницы девушки, но сейчас эти воспоминания навевали на него грусть. Смерть нисколько не страшила его, несмотря на то, что умирать в четырнадцать лет Джону было немного обидно, но вот боль его очень пугала. «Вероятно, если сдаться без боя, то его станут пытать для того, чтобы продлить удовольствие. Но вот если бежать,то в пылу погони, возможно, смерть будет быстрой?» Эта мысль так поразила его, что он, более не раздумывая, побежал вслед за Светланой.

— Начинаешь умнеть? — спросила она.

— Я и так вроде умный.

— Дурак!

— Перестань обзываться!

— Хорошо. Ты не думал, почему наверху люди успешные, а внизу нет?

— Потому, что каждый находится на своём месте.

— А кто место это определил?

— Никто. Так всегда было.

— А ты сам не хотел бы поменяться с ними местами?

— Не хотел! Потому что только изначальный успех позволяет успешному быть успешным. Неуспешному же даже думать о том, чтобы стать успешным, нельзя: каждый должен занимать своё место.

— Поняла! Ты, наверно, личинка мыслителя? Вы, мыслители, вечно дуреете от своих книг. Залезаете в жуткие дебри, а то, что лежит на самой поверхности, упорно не видите. Даже делатели в простых вещах разумней, чем вы.

— Ты опять обзываешься!

— Ты заслужил.

— Почему?

— Потому что всего лишь личинка, а спесив, как целый профессор. Ты ещё не можешь ничего понимать, а всего лишь повторяешь уроки лояльности.

— Но уроки лояльности — это основа всего, без лояльности мир может погибнуть.

— Он и так медленно гибнет. Не замечал?

— Я уверен, что мир совершенен!

— Ой, дурак!

— Перестань обзываться!

— Ну, всё! В лес мы пришли, дальше каждый сам за себя, — сказала Светлана, как только они углубились немного в тень от деревьев, — можешь здесь оставаться, а можешь дальше идти, — и исчезла в кустах.

Поведение девушки показалось Джону столь неожиданным, что он застыл на месте подобно столбу. Постояв немного, впрочем, он рассудил, что стоять на месте несколько неразумно и уж если он в кои-то веки выбрался в лес, то неплохо было бы в последний раз прогуляться.

Пройдя по лесу приблизительно километр, Джон услышал шаги за спиной. Он подумал, что это его нагоняет Светлана и не спеша повернулся, но увидел вместо неё ту самую девушку, что оставила ему шрам на щеке. В руках девушка держала длинный кожаный кнут с вплетёнными в него шипами из проволоки. Джонни понял, что сейчас ему будет действительно больно.

Глаза девушки были с лёгким прищуром, злыми и в тоже время весёлыми. Джонни чувствовал, как взглядом его разделывают, точно свинью. Ему очень хотелось бежать, но ноги вдруг стали ватными и он буквально остолбенел. Мысль о том, что смерть на благо успешных людей очень почётна, уже не казалась ему столь естественной, как за пару часов до этой встречи. Почему-то он вообще не хотел умирать. Его личный ужас расправила кнут для удара, и парня покрыл холодный пот, а во рту пересохло. За два года она подросла и уже не выглядела той незрелой девчонкой, ковырявшейся своими ножницами у Джона в щеке, и от этого было только страшнее.

Вдруг какая-то чёрная тень скользнула ей за спину, и Джона обрызгало чем-то горячим, красным и липким. Он зажмурился, а когда снова открыл глаза, то увидел, одетое в серебристый комбинезон тело, лежащее на земле с перерезанным горлом и Светлану, вытирающую о траву окровавленный нож.

От увиденного Джона захлестнул липкий ужас. За убийства успешного полагалась особая казнь. Человека пытали до тех пор, пока он не впадал в сумасшествие, и лишь потом убивали. Он хотел сообщить Светлане о своём возмущении таким злостным нарушением идеального миропорядка, но, пока он подбирал слова для обвинительной речи, девушка, приложив палец к губам, снова скрылась из вида.

— Софи, солнышко, ты нашла его? Я ещё не пропустил всё веселье?

Голос исходил практически из ближайших кустов, и Джонни попытался сбежать, но споткнулся и упал, а когда поднимался, увидел на поляне успешного лет двадцати, с удивлением взиравшего на труп девушки. Постепенно удивление на лице юноши сменилось тоской, перешедшей в долю мгновения в бешенство и какую-то совершенно первобытную ярость. Увидев Джонни, парень расправил свой кнут, примериваясь для удара. Джонни в страхе отступил на шаг назад. Парень стал сокращать дистанцию. Джонни пятился, его била мелкая дрожь, мысли все улетучились из головы, а сознание стало мутиться, и тут из ближайших кустов вышла Светлана. Повернувшись в сторону успешного свое бесстрастное лицо, девушка широким замахом бросила большой круглый камень, угодив успешному прямо в висок. Покачнувшись, парень упал на колени, неуклюже пытаясь встать, но Светлана не дала ему это сделать. Как дикая разъярённая кошка, она бросилась на него, окончательно повалила на землю и коротким резким движением вогнала остриё ножа прямо в глаз.

— Ну, ты как? Ещё не обделался? — спросила девушка, с силой выдернув нож из мёртвого тела.

— Вроде нет… Кажется, — ответил ей Джон, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Ну, тогда побежали отсюда.

— Но…

— Хочешь, чтобы тебя запытали до потери рассудка?

— Я…

— Мой соучастник.

— Но…

— Ты не сможешь ничего доказать. И вообще, или делаешь всё как я скажу, или дальше сам выпутывайся как хочешь.

— Хорошо. Побежали отсюда.

Постепенно обычный лес сменился на какие-то дебри, временами беглецам приходилось продираться через густые кусты.

— Почему их не вырубили до сих пор? — спросил Джон, оцарапавшись в очередной раз о колючую ветку.

— Так успешным тогда охотиться будет неинтересно. Им же нужно не просто убить, но и поймать, выследить, выкурить из кустов, чтоб потом в своём кругу было чем хвастать.

— А куда мы идем?

— Сам скоро увидишь.

К своей цели они пришли на закате. Очень старое здание с очень толстыми стенами из потрескавшегося бетона, с узким дверным проёмом и вытянутым горизонтально окном-бойницей. На уроках истории в школе рассказывали, что давным-давно, в эпоху войн, когда человечество ещё не стало единым, в таких зданиях прятались от врагов. «Дот», — внезапно всплыло откуда-то в голове только раз слышанное Джоном слово.

Между тем Светлана, встав точно посередине бойницы, сделала от дота три шага вперёд, достала нож и, встав на колени, стала ковырять землю прямо перед собой.

— Что ты делаешь?

— Не стой столбом! Помогай!

Через полчаса был снят дёрн и Джонни смог разглядеть под ним большую деревянную крышку. С трудом беглецы открыли вкопанный в землю ящик. Светлана достала из него большой чёрный баул и вручила Джону, велев:

— Понесёшь!

— А что это?

— Так. Подарочек от друзей.

Потом из ящика был извлечён странный прибор, в котором Джонни не опознал (ведь военное дело исключили из школьной программы три века назад), а скорей угадал боевой лучемёт.

Зайдя в дот, девушка села прямо на земляной пол, прислонилась спиной к стене и устало сказала:

— Теперь спать. Завтра нам будет жарко.

Утро было прохладным и, замёрзнув, Джонни проснулся, когда солнце только собиралось вставать.

— На, ешь! — протянула Светлана упаковку каких-то странных галет , — и не вздумай плеваться. Это специальный энергетический концентрат. Нам сегодня больше есть не придётся.

Джон давился, но ел. К концу трапезы парню страшно хотелось пить, но Светлана дала ему сделать только пару глотков такой же невкусной, солоноватой воды.

Это нам на весь день, — сказала она, убирая довольно объёмную флягу в небольшой рюкзачок. В бауле остались лишь сменные аккумуляторы для лучемёта, которые Джону и предстояло таскать.

— Ну, пошли!

— Зачем мы уходим?

— Нас здесь в первую очередь будут искать, и если найдут- мы погибнем.

— Но дот!?

— Дот — ловушка для дураков.

Шли они долго, и солнце уже поднималось в зенит, когда оказались на усыпанной огромными валунами полосе между морем и высокой скалой. Пропетляв немного среди камней, Светлана выбрала место и уселась на землю.

— Теперь ждём, когда они прилетят.

— Кто?

— Увидишь.

Через час, когда Джон уже стал клевать носом, появился первый дрон внутренней стражи, а потом ещё и ещё. Эти дроны управлялись непосредственно с Небесного Острова, иногда напрямую, а когда станция находилась с другой стороны от Земли, — через спутники-ретрансляторы. Джону очень хотелось провалиться сквозь землю, зарыться в песок или, словно какой-нибудь ящерице, заползти, забиться, спрятаться в щель, но Светлана имела другие планы. Не спеша она подготовила к стрельбе лучемёт и, прицелившись, выстрелила по ближайшему дрону. Потом, спрятавшись, отсчитала зачем-то до ста и опять стала стрелять, уничтожив сразу три дрона. Потом с криком: « Меняем позицию!» пробежала метров пятьдесят между камней и упала на землю. Джон улёгся в паре шагов от неё.

— На! На! На! — кричала Светлана, сбивая дроны один за другим. Потом снова перебегала и снова начинала стрелять. Постепенно баул становился всё легче и легче, но количество дронов не уменьшалось, а только росло, и Джон с ужасом думал, что скоро Светлане нечем будет стрелять. Как-то так получилось, что они оказались у самой скалы, когда разрядился последний аккумулятор.

— Быстрее! Наверх! Там должна быть пещера.

Они бежали, петляя как зайцы, а вокруг них били в землю лазерные лучи. Каждый раз, когда камень рядом с ним разрывался снопом расплавленных брызг, Джонни думал, что ему очень хочется жить, что он любит жизнь и ему совсем не хочется умирать.

Вдруг, когда до пещеры им оставалось бежать не более двадцати метров, девушка споткнулась о камень и растянулась во весь рост на земле. И тут Джонни совершил то, что потом никак не мог объяснить. Обернувшись к преследовавшему их дрону, он встал в полный рост, заслоняя Светлану собой. При этом он, ожидая, что лазер прямо сейчас сожжёт его грудь, зажмурился и простоял так пару секунд, но выстрела не последовало. Осторожно открыв один глаз, Джон увидел, что дроны поднимаются вверх и улетают. Тогда он открыл второй глаз и услышал в этот момент за спиной крики радости.

— Да! Да! Да! Мы сделали это! — кричала Светлана, а Джонни удивлённо спросил:

— Почему они улетают?

— Поскольку центр управления уничтожен, все дроны улетают на базы.

— Но ведь центр…

— Да смотри же ты, идиот!

Светлана указала рукой на то место на небе, где в это время суток должна пролетать орбитальная станция, и Джону стало так страшно, как не было ещё никогда. Объятый пламенем, Небесный Остров разваливался на части, а вместе с ним разваливался и привычный ему мир. Орбитальная станция, на которой, по слухам, жили миллион человек, не знавших последние двести лет ни забот, ни печалей, была уничтожена. «Кто же будет теперь сообщать человечеству через управителей свою волю?» — думал Джонни, — «И для кого хромой Чан будет делать свои украшения? И кто будет платить всем зарплату?» Впрочем, долго думать Джонни не дали. Кусок станции вошёл в атмосферу и, объятый пламенем понёсся к земле.

— Бежим! — крикнула Джону Светлана и потащила его за собой.

— В пещеру?

— Нет! Выше! Быстрей же. Надо успеть.

Они карабкались вверх, на скалу, словно дикие обезьяны. Пару раз Джонни чуть не сорвался. Особенно тяжело ему досталось, когда воздух словно пудовый кулак врезался ему в спину. Только чудом он тогда не упал со скалы. Лишь на вершине Джонни смог отдышаться.

Джонни пару раз читал про цунами, но видел такую волну в первый раз. Огромная, высотой с большой дом, она вырывала с корнем деревья и играючи двигала огромные валуны. В мгновение ока вода покрыла весь остров и брызги долетели до вершины скалы. Светлана стояла и попеременно прикладывала пальцы ко лбу, животу, плечу, другому плечу и снова ко лбу. При этом она постоянно что-то шептала. А Джонни смотрел на стихию и плакал. Ему казалось, что прямо сейчас в морской пучине гибнет весь мир. Успокоилось море лишь на закате. Спускаться в сумерках было опасно, и ночь Светлана решила провести на вершине скалы, а Джон привычно ей подчинился.

На твёрдом камне спать было тяжело. При этом ледяной ветер пробирал до костей. Светлана предложила обняться, чтобы стало теплее. Джон раньше никогда не обнимал девушек, но никакого волнения он не почувствовал: ему было просто не до того. На рассвете Светлана заставила сделать Джонни зарядку и сама сделала несколько упражнений. Карабкаясь вчера на скалу, Джон не чувствовал страха, но сейчас, понимая, что нужно как-то спускаться, ощущал на спине холодок. Впрочем, к радости Джонни, спускаться им не пришлось. Когда солнце поднялось над горизонтом не больше чем на ладонь, к скале подлетел циклолёт охранителей, чёрный с голубой полосой. Зависнув рядом, циклолёт выдвинул трап, в открытой двери показался мужчина в чёрной охранительской форме и помахал им рукой.

— Пойдем. Это за нами, — сказала Светлана и вскочила на трап.

Внутри их ждал высокий мужчина в парадном кителе с приколотыми на груди орденами. Джон не смыслил ничего в знаках различия, но погоны с двумя полосами и тремя крупными звёздами говорили, что это далеко не последний среди охранителей человек. Светлана подбежала к мужчине и, уткнувшись лицом ему в грудь, всхлипнула:

— Папа!

— Не плачь, доченька. Настоящий охранитель не плачет, — ответил мужчина, поглаживая девушку по голове.

— Я ведь справилась?

— Да, доченька. Ты вообще у нас молодец.

— Честно-честно?

— Да! Честно-честно. Садись там, нам пора улетать.

Повинуясь жесту мужчины, девушка села в одно из расположенных вдоль борта кресел. Джон, которому указаний никто не давал, сел напротив. Охранитель ушёл в кабину пилота, и они остались одни. Джон смотрел на девушку и не узнавал. Впервые за всё время их недолгого знакомства она улыбалась, и улыбка эта была такой чистой, светлой и почти детской, что Джон понял, что не хочет расставаться с ней никогда. Он набрался храбрости, сжав свою волю в кулак, и, краснея, смущаясь и запинаясь, попытался как взрослый сделать ей предложение. Она долго смеялась, а потом ответила:

— Да! — и чуть слышно добавила — Но запомни, личинка, ты ещё не раз пожалеешь, что связался со мной. Уж я точно сделаю из тебя человека!

***

В этот день в актовом зале академии охранителей двадцать третьего сектора было торжественно тихо. Зал был полон, но курсанты боялись даже дышать. Полковник медленно взошёл на трибуну, минуту молча смотрел куда-то вдаль, а потом громко, чётко, как и положено заслуженному офицеру, спросил:

— Курсанты! Кто скажет мне, что произошло в этот день пятьдесят лет назад?

Лес рук поднялся над залом.

— Курсант Никанорова?

— В этот день случилось восстание охранителей.

— Точнее!?

— Ну… Ммм…

— Курсант Ежов?

— Восставшие охранители уничтожили тиранию Небесного Острова!

— Подробнее?

— Охранители тайно запустили на орбиту водородную бомбу, а после, когда операторы дронов и наблюдатели станции отвлеклись на множество требующих их вмешательства инцидентов и ослабили контроль за орбитой, подвели её к уязвимому месту обшивки и там взорвали.

— Молодец! Кто ещё мне расскажет, что произошло в этот день? Курсант Весёлов?

— В этот день была отменена тоталитарная идеология «Идеального мироустройства» и на смену ей введено обоснованное научно учение «Об истинной справедливости».

— Молодец!

— Рад стараться, господин ректор!

Посмотрев своим фирменным взором куда-то вдаль, полковник выпятил грудь, поправил идеально сидящий мундир, как бы случайно коснувшись орденских планок, и торжественно произнёс:

— В этот день пятьдесят лет назад произошла Великая Революция, и теперь право на власть дают не деньги, а вооружённая сила. Наша сила, дамы и господа! И пускай поразит меня гром, если это неправильно или несправедливо.

Подождав, когда по залу прокатится одобрительный гул, полковник привычно выпятил губы, за что курсанты часто за глаза называли его индюком, и машинально коснулся косого рваного шрама на левой щеке, которым когда-то очень давно так гордился.

Поделиться:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

девятнадцать + 5 =